Home » Karl Marx Quotes » por el ruso: Рабочий создаёт всё. К. МАРКС И Ф. ЭНГЕЛЬС СВЯТОЕ СЕМЕЙСТВО

por el ruso: Рабочий создаёт всё. К. МАРКС И Ф. ЭНГЕЛЬС СВЯТОЕ СЕМЕЙСТВО

Критическая критика, как бы высоко ни мнила она себя вознёсшейся над массой, чувству-
ет всё-таки безграничное сострадание к этой последней. И вот критика так возлюбила массу,
что послала на землю своего единородного сына, дабы все те, которые уверовали в него, не
погибли, а обрели критическую жизнь. Критика сама становится массой и пребывает среди
нас, и мы видим её величие, подобное величию единородного сына отца небесного. А имен-
но, критика становится социалистической и говорит про «сочинения о пауперизме». Она не
видит никакого кощунства в том, чтобы уподобляться богу: она отчуждает самоё себя, при-
нимает образ переплётного мастера и унижается до бессмыслицы, да ещё какой!—до крити-
ческой бессмыслицы на иностранных языках.

Само собой понятно, — и история, доказывающая всё, что само собой понятно, доказыва-
ет также и это, — что критика становится массой не для того, чтобы остаться массой, а для
того, чтобы избавить массу от её массовой массовости, т. е. чтобы возвысить популярный
способ выражения массы до критического языка критической критики. Когда критика усваи-
вает популярный язык массы и перерабатывает этот грубый жаргон в мистическую премуд-
рость критически критической диалектики, то это и есть для критики самая низкая ступень
унижения.

Французские социалисты утверждают: рабочий делает всё, производит всё и не имеет при
этом ни прав, ни собственности, —короче говоря, не имеет ничего. На это критика устами г-
на Эдгара, олицетворённого спокойствия познавания, отвечает:

«Чтобы всё создавать, требуется некое более сильное сознание, чем рабочее сознание. Только в перевёрнутом виде приведённое выше положение было бы правильно: рабочий не делает ничего, поэтому он ничего и не имеет; не делает же он ничего потому, что его работа всегда остаётся чем-то единичным, рассчитана на удовлетворение его собственнейшей потребности и является будничной работой».
Здесь критика достигает таких высот абстракции, откуда ей только её собственные творе-
ния мысли и противоречащие всякой действительности всеобщности представляются как
«нечто» или — более того — как «всё». Рабочий не создаёт ничего потому, что он создаёт
лишь «единичное», т. е. чувственные, осязаемые, неодухотворённые и некритичные предме-
ты, один вид которых приводит в ужас чистую критику. Всё действительное, всё живое явля-
ется некритичным, массовидным, и поэтому оно — «ничто», и только идеальные, фантасти-
ческие творения критической критики суть «всё».
Рабочий не создаёт ничего потому, что его работа есть нечто единичное, рассчитанное
лишь на удовлетворение его индивидуальной потребности, т. е. потому, что при современ-
ном устройстве мира отдельные, внутренне связанные друг с другом отрасли труда разделе-
ны и даже противопоставлены друг другу, — короче говоря, потому, что труд не организо-
ван. Тезис, выдвинутый самой критикой, если его истолковать в единственно возможном ра-
зумном смысле, требует организации труда.

Флора Тристан, при разборе сочинения которой всплывает этот великий тезис, требует того же и за
своё дерзкое стремление опередить критическую критику третируется последней en canaille*.
«Рабочий не создаёт ничего». Положение это к тому же есть сумасшедший бред, если оста-
вить в стороне то обстоятельство, что отдельный рабочий не производит ничего целого, а это
— тавтология. Критическая критика не создаёт ничего, рабочий создаёт всё, до такой степе-
ни всё, что он также и своими духовными творениями посрамляет всю критику. Английские
и французские рабочие являются лучшим свидетельством этого. Рабочий создаёт даже чело-
века, критик же навсегда останется уродом [Unmensch], но зато он испытывает, конечно,
внутреннее удовлетворение от сознания, что он — критический критик.

Критика только то и делает, что «образует себе формулы из категорий существующего», а
именно—из существующей гегелевской философии и существующих социальных устремле-
ний. Формулы — и ничего более, кроме формул. И несмотря на все её нападки на догматизм,
она сама себя осуждает на догматизм, мало того — на догматизм женский. Она является и
остаётся старой бабой; она—увядшая и вдовствующая гегелевская философия, которая под-
румянивает и наряжает своё высохшее до отвратительнейшей абстракции тело и с вожделе-
нием высматривает все уголки Германии в поисках жениха.

«Святое семейство» написано под значительным влиянием материалистических взглядов

Л. Фейербаха, сыгравшего большую роль в переходе Маркса и Энгельса от идеализма к материализму; вместе с тем в этой работе уже содержатся элементы той критики метафизического и созерцательного материализма Фейербаха, которую Маркс дал весной 1845 г. в «Тезисах о Фейербахе». Впоследствии Энгельс, определяя место «Святого семейства» в истории марксизма, писал: «Надо было заменить культ абстрактного человека, это ядро новой религии Фейербаха, наукой о действительных людях и их историческом развитии. Это дальнейшее развитие фейербаховской точки зрения, выходящее за пределы философии Фейербаха, начато было в 1845 г. Марксом в книге «Святое семейство»» (Ф. Энгельс. «Людвиг Фейербах и конец классической немецкой философии»).

В «Святом семействе» сформулированы некоторые исходные положения марксистской политической экономии. В отличие от социалистов-утопистов Маркс обосновывает объективную неизбежность победы коммунизма тем, что частная собственность в своём экономическом движении сама толкает себя к гибели.

Add a Comment

Your email address will not be published. Required fields are marked *